— Как вам сегодняшняя проповедь, амбассадоры? — с беспокойством спросил он.

Леон поклонился.

— Благодарим вас за тонкую и возвышенную речь, ваше святейшество, — сказал он. — А что символизирует древо? Мироздание?

Примас явно смутился.

— Похоже, я перестарался, — сказал он, — наши прихожане большей частью люди простые. Высокая символика им недоступна. Но вы правы — древо есть мироздание в его нынешней форме.

— А единорог?

— Единорог — смерть, — сурово ответил примас.

— Яблоко, это понятно, — рассуждал Леон, — в наших, заморских верованиях тоже имеются яблоки. А вот почему рельеф в западном крыле замазан, ваше святейшество?

— Где? — насторожился примас.

— Да на колонне. Опояска. И вон, внизу еще… Примас пожал плечами.

— Это я распорядился замазать, амбассадор Леон. Это, ну… не годится.

— Что именно?

— Прихожане, понимаете ли… суеверный народ. Здесь, в городе, еще туда-сюда, все-таки ходят в храм каждую пятницу. А есть те, кто приезжает издалека, ну, крестьяне с отдаленных хуторов… вместо того чтобы подношения к алтарю класть, они их в углу оставляли… это богопротивно. Нечисть — она и есть нечисть.

— Видно, скульптор в душе придерживался старой веры, — вмешался Берг, которому надоело переминаться с ноги на ногу, — вот и не удержался, изобразил кого-то из малых богов.

— Помилуйте, амбассадор Берг, — вспыхнул священник, — какие они боги? Говорю вам — нечисть. А что иные простецы про них толкуют, так они вам еще и не то расскажут… Впрочем, что это я? Позвольте поблагодарить вас за щедрый дар. Уж такая красивая ткань — загляденье просто! И не разберешь ведь — где уток, где основа: гладкая как зеркало! А сверкает-то…

«Наверное, самому понравилась, вот и не положил на алтарь, — подумал Леон. — Или припас, чтобы задобрить архиепископа какого-нибудь».