Там все уже было приготовлено для ужина. Сегодня подавали оленя из графских угодий, с молодым укропом, и какую-то птицу — Леон так и не понял, какую именно. Две белоснежные гончие сыто грелись у камина, даже не давая себе труда поинтересоваться, чем кормят их хозяев. Еда была неприхотливой, но сытной и вкусной, и Леон подумал, что гораздо проще помогать себе двумя ножами, как это было принято на местных трапезах, чем орудовать многочисленными вилочками и лопаточками на аналогичном земном приеме. И нечего было опасаться, что терранские амбассадоры попадут здесь в переделку вроде той, что постигла этнографов на Танталусе, которых от острого отравления местными яствами, совершенно безобидными, если верить показаниям химического анализатора, спасла лишь поспешная эвакуация. «Нет худа без добра, — подумал он, — мы могли застрять и не в такой дыре».

Его посадили рядом с местным примасом. Проще простого было отличать служителей Правой Ветви от Левой — по темной или светлой оторочке по подолу и рукавам в остальном совершенно одинаковых одеяний. Этот был на стороне Светлого, возможно, все домочадцы маркрафа держали сторону Светлого (что, впрочем, не значило, что брат-двойник незаслуженно забыт).

Близящийся конец света его сосед явно принимал философски и жареное мясо поглощал с аппетитом.

— Хотелось бы услышать ваши комментарии, ваше святейшество, — сказал Леон.

— Не хочу вас огорчать, — ловко орудуя ножами, священник наполнил опустевшую тарелку, — поскольку, как мне известно, вы не придерживаетесь наших верований. Но если наступит конец света, он наступит для всех.

Он поглядел на Леона и успокаивающе похлопал его по руке.

— Время — странная штука, амбассадор Леон. В комментариях к Писанию ясно сказано, что Воссоединение наступит вскоре после совершенно определенных знамений, и сейчас мы наверняка наблюдаем одно из них.

— Но… — попытался возразить Леон.