— Вы — первые, кто прибыл к нам из такого далека, — продолжал тем временем священник. — И я рад, что вы невольно опровергаете те невежественные россказни, которыми балуются наши миряне. Мол, за морем люди и вовсе на людей не похожи. То ли песьи головы у них, то ли еще что похуже. Ваше присутствие служит подтверждением единого божественного промысла — человеку дарован один-единственный облик хоть тут, хоть на краю света…

— Вы даже не представляете себе, насколько вы правы, ваше святейшество, — кивнул Леон.

— Не хотелось бы в это верить, но может, в ваших землях все же обитают какие-нибудь странные создания? Вроде тех, что рисуют порой наши иллюминаторы? С ушами на плечах…

— Ничего подобного мне еще ни разу не встречалось, — твердо ответил Леон. — Люди везде имеют обычный человеческий облик. А я немало постранствовал, поверьте мне.

И здесь, и под другими многочисленными солнцами, на планетах, где воздух дрожит под раскаленным небом, или там, где с тихим, сухим шепотом осыпаются ледяные кристаллы и пляшет в зените северное сияние, везде, повсюду обитают люди, какими бы странными ни казались на первый взгляд их обычаи и верования…

— Порою, знаете ли, мне вообще приходила на ум странная мысль, — мягким шепотом проговорил примас. — А вдруг как за морем вообще нет людей? Никого нет… Тогда что ж, пусть бы даже с песьими головами — и то не худо… Но если там пусто… Не хочется, знаете ли, испытывать одиночество…

— Верно, — согласился Леон, — не хочется. Собственно, потому мы и снарядили это посольство.

И это было совершенной правдой.

В боковом крыле, в комнатах, отведенных для посольских апартаментов, Берг мрачно копался в тяжелом резном сундуке, где хранились подарки, медикаменты, записывающие устройства и передатчик. Все, кроме оружия. Земля налагала на своих послов жесткие обязательства — нельзя брать с собой ничего, что, попав в руки аборигенов, могло быть использовано во зло.